- Чем занимается византинистика и неоэллинистика?

- Византийская филология изучает язык, литературу и культуру восточной части Римской империи начиная с четвертого века нашей эры, когда при Константине Великом Римская империя раскололась на две части: восточную и западную. Формально со взятия Константинополя турками в 1453 году начинается неоэллинистика, изучающая литературный язык и новогреческую литературу, которая, к сожалению, довольно мало переведена на русский язык.

- Чем византинисты могут заняться именно в России?

- Все византинисты мира не могут представить свою работу без российских рукописных хранилищ. Если первое место по количеству греческих рукописей - у Греции, второе - у Италии, третье - у Франции, то четвертое делят между собой Англия и Россия. Но англичане точно знают, что у них есть. А у нас новые открытия могут произойти в любой момент. А есть еще документы поствизантийского периода. В России - потрясающие архивы. Например, переписка иерусалимского патриарха Досифея с русским правительством. Досифей был агентом Петра Великого при султанском дворе: подкупал чиновников, читал переписку султана, информировал Петра о происходящем в Оттоманской империи и о турецких настроениях. Это один пример, а сколько еще есть таких захватывающих историй.

- Традиция преподавания и изучения византийской филологии после революции была прервана. Почему?

- Византийские, да и все новогреческие штудии всегда были связаны с христианской историей. И по понятным идеологическим соображениям эта традиция должна была прерваться. Но произошло это не сразу. В первые советские годы журнал "Византийский временник" еще продолжал выходить, но вскоре и его на время закрыли, а преподавание византийской филологии прекратили, сослав и расстреляв почти всех выдающихся византинистов того времени.

- Почему же решили все восстановить?

- Этим мы обязаны декану филологического факультета профессору Марине Леонтьевне Ремневой. В начале девяностых университетская делегация во главе с ней ездила в Грецию налаживать отношения сначала с Афинским университетом, а потом и с остальными. Кстати, эти соглашения работают до сих пор: наши студенты за время учебы выезжают на практику в Грецию от пяти до десяти раз. В результате этой поездки Марина Леонтьевна поняла, что есть большие просторы для исследований и контактов в этой области филологии.

- Чем она так важна для России?

- Византия - это духовные корни русской культуры. Нельзя знать себя, не зная своего отца и деда. Ведь мы говорим не только об общей религии, но и об общей культуре.

- А как обстоят дела с неоэллинистикой?

- Скромнее. Фактически неоэллинистика в России началась только в 1960 году, когда начали преподавать греческий язык Марина Рытова в МГИМО и Катина Зорбала в МГУ, сначала на вечернем отделении, а потом на классической кафедре. Через три-четыре года стала публиковать свои переводы и статьи Софья Ильинская, которую по праву можно назвать основателем неоэллинистики в России. До этого греческие политэмигранты пытались что-то писать, но они не были профессиональными филологами, к тому же писали очень идеологизированно и ангажированно.

- Что представляет собой ваша учебная программа?

- Студентам дается весь объем наук и по византинистике, и по неоэллинистике, и даже по классической филологии. Причем новогреческий язык как иностранный преподается только на двух курсах. Далее идет его лингвистическое изучение: лексикология, морфология, синтаксис, стилистика...

- Вы - первый иностранец, который занял такой серьезный пост в системе нашего образования. Как вам это удалось?

- Меня пригласил факультет.

- Почему вас?

- Может быть, потому, что я здесь окончил аспирантуру и защитил кандидатскую диссертацию. Учился на филфаке. Так что я хотя и иностранец, но все-таки человек свой.

- Как вам нравятся российские студенты?

- Они потрясающие. Мне кажется, только с ними и можно работать, они по-настоящему учатся. В других странах студенты думают только о том, где они потом будут работать.

- Отделение существует уже почти семь лет. Какие достижения?

- Мы сразу решили заниматься одновременно педагогической, научно-исследовательской и переводческой деятельностью. Уже пять лет подряд мы проводим международную конференцию молодых ученых по византинистике и неоэллинистике. Основали журнал "Московия" по проблемам византийской и новогреческой филологии, который издается на шести языках и произвел серьезное впечатление на западный научный мир. Вместе с "ОГИ" запустили серию "Греческая библиотека". Уже вышли книги Андреаса Эмбирикоса, Мильтоса Сахтуриса, Кавафиса, чью прозу мы выпустим к ноябрю. Сейчас в типографии - роман Мицоса Александропулоса "Сцены из жизни Максима Грека". Должен выйти "Третий венец" Костаса Тахциса. Также готовим самое большое представление греческого сюрреализма, даже на греческом языке такого нет: 14 поэтов на восьмистах страницах. Ожидается полное собрание стихов Элитиса в трех частях.

- Все жалуются, что на науку денег нет. Как вам все удается?

- Разве дело только в них? Нужны грамотные люди, идеи и систематичность работы. Потом деньги. Деньги дают редко и неохотно. Попрошайничаем, как нищий у церкви. Пока получается.

- Что будете делать дальше?

- В 2001 году на праздник по случаю первого выпуска отделения приехал президент греческой Академии наук. Он поговорил со студентами, посмотрел программу и сказал: "Если вы ничего не поменяете в вашем курсе еще десять лет, московская кафедра будет самой сильной во всем мире за исключением грекоязычных стран". Так что дальше будем идти по тому же курсу и с тем же энтузиазмом.